Павлов Михаил Алексеевич
(
27.05(09.06).1884–04.06.1938)


Русский геолог, участник экспедиции Г. Я. Седова.
Родился в селе Мариевка Бахмутского уезда Екатеринославской губернии в многодетной семье геолога, выпускника Санкт-Петербургского горного института.
В силу своей профессии отец большую часть времени отсутствовал, семья жила у родителей матери в Царском Селе под Петербургом. Павлов получил образование в Царскосельской классической гимназии, в которой учились многие, ставшие потом известными, люди. Именно в гимназии зародилась дружба Павлова с В. Ю. Визе.
В 1906 году Павлов и Визе поступили вместе в Санкт-Петербргский университет на физико-математический факультет. Павлов, решив пойти по стопам отца, выбрал себе отделение геологии и минералогии.
Способного студента вскоре заметил профессор А. А. Иностранцев, воспитавший не один десяток геологов. Шесть лет Павлов работал в геологическом кабинете университета под руководством Иностранцева и приват-доцента Б. А. Попова. Это была прекрасная школа, ученик которой и сам позднее станет профессором кафедры минералогии, и будет воспитывать молодое поколение уральских и дальневосточных геологов.
Уже после второго курса Павлов начал участвовать в полевых геологических исследованиях. В 1908 году Петербургское общество естествоиспытателей командировало его в качестве коллектора геологической партии на Средний и Северный Урал. Это было его первое приближение к Арктике. На следующий год он работал в Олонецком уезде. Северная природа произвела на него неизгладимое впечатление своей дикой суровой красотой.
В 1910–1912 гг. Павлов уже в качестве самостоятельного геолога от Петербургского общества естествоиспытателей выезжал в Ловозерскую тундру для петрографического обследования выходов нефелин-сиенитов. В этих экспедициях его сопровождал Визе, занимавшийся этнографическими исследованиями.

Участники экспедиции Седова. Сидят слева направо: В. Визе, Г. Седов, П. Кушаков, М. Павлов

 

1912 год.В.Визе (слева) и М.Павлов после двухнедельной экспедиции по Новой Земле


Узнав о готовящейся экспедиции Седова, друзья загорелись желанием принять в ней участие. Они предложили ему свои услуги и были приняты.
26 августа 1912 года участники экспедиции переселились на судно. На следующий день «Святой мученик Фока» вышел из Архангельского порта в плавание по Баренцевому морю. В первый год добраться до ЗФИ, намеченного местом старта похода к Северному полюсу, не удалось, и экспедиция зазимовала на западном побережье северного острова Новой Земли.
Весной с появлением солнца начались исследовательские маршруты. Павлов с матросами Линником и Коноплевым совершил в марте–апреле 1913 года пересечение острова по 76° широты.
Во время первой и второй зимовок члены экспедиции вели интенсивные научно-исследовательские работы. Все, что они делали, имело приставку «впервые».
Участие в экспедиции Седова принесло Павлову мировую известность. На заседаниях Петербургского общества естествоиспытателей он сделал два доклада, но, к сожалению, немалая часть материалов осталась в рукописях.
Сразу после окончания университета в 1915 году Павлов провел полевые работы в Ферганской области, а после возвращения по рекомендации Иностранцева был избран ассистентом по кафедре минералогии и откомандирован в Пермский университет на преподавательскую работу, проработав там почти три года. С этого момента началась его постепенная миграция на восток.
В январе 1919 года он перевелся из Пермского университета в Екатеринбургский горный институт, где занял должность доцента кафедры петрографии и минералогии. Но Гражданская война не способствовала нормальной жизнедеятельности высшего учебного заведения. В первых числах августа 1919 года в связи с наступлением отрядов Красной Армии было принято решение эвакуировать весь Уральский горный институт во Владивосток. Для этого понадобился почти целый железнодорожный состав. Профессора и доценты института уезжали на Восток вместе со своими семьями, везли книги, коллекции, кое-какое оборудование. Ехала на Восток и часть студентов старших курсов.
Во Владивосток эшелон Уральского горного института прибыл в конце августа. Приехавшие с Урала преподаватели влились в недавно организованный Владивостокский высший политехникум, переименованный во Владивостокский политехнический институт. Павлов занял в новом вузе должность доцента и «заместителя, исполняющего обязанности профессора» по кафедре минералогии.
Редкие занятия во Владивостокском вузе не могли полностью удовлетворить Павлова. Ради заработка он согласился преподавать в учительской гимназии, вел общую геологию и минералогию, а в свободные от занятий дни совершал экскурсии с геологическим молотком по побережью Японского моря и вдоль русла речки Шкотовка, где обнажаются вулканогенные породы различного возраста. Он вживался в геологию Дальнего Востока, которой посвятил в общей сложности девятнадцать лет жизни.
В геологическом отношении Дальний Восток являлся в то время уникальным объектом для изучения геологами любого профиля. Из-за слабой изученности почти каждое новое исследование было пионерным.
Естественно сложилось так, что карьера геолога Павлова на Дальнем Востоке развивалась по двум направлениям одновременно: как воспитателя молодого поколения геологов и как ученого геолога-практика. Осень, зима и весна были посвящены преподавательской деятельности в институте и обработке коллекций, а лето отдавалось геологическим исследованиям в поле.
После установления на Дальнем Востоке советской власти все вузы Владивостока были объединены в один Дальневосточный государственный университет, в котором Павлов занял должность профессора по кафедре минералогии.
Как геолог-поисковик Павлов внес наибольший вклад в изучение каменноугольных месторождений Дальнего Востока, в первую очередь Сучанского каменноугольного бассейна, которому было отдано почти десять лет. Он как бы продолжил дело горного инженера Павлова, его отца. И не менее важно то, что он воспитал целую плеяду дальневосточных геологов.
В июле 1930 года Павлов отправился на Чукотку, где ему поручалось руководство геологическими партиями, работавшими от Акционерного Камчатского общества (АКО).
Запланированные работы были успешно выполнены, и на 1931 год был заключен новый договор с АКО на руководство геолого-разведочными работами на Чукотском полуострове. Как и в прошлом году, путь на Чукотку лежал через Камчатку, и Павлов отбыл пароходом в Петропавловск-Камчатский. По прибытии туда он неожиданно для себя и всей экспедиции был арестован.
Павлова доставили в центр Дальневосточного края Хабаровск, где ему и другому геологу Н. Н. Корону предъявили обвинение во вредительстве в угольной промышленности края: один давал вредительские рекомендации, а другой – их сознательно выполнял.
Следствие велось по технологиям того времени: любая мелочь, любое признание оборачивались против обвиняемых, любое знакомство с иностранцами, даже самое безобидное, расценивалось как связь с иностранной разведкой. Любое сопротивление было бесполезным, и Павлов, и Корон «полностью признали свою вину». В итоге русский интеллигент Павлов, всецело увлеченный наукой человек, работавший на свою родину, прославленный участием в экспедиции Седова превратился во врага народа, агента японской разведки.
27 октября 1932 года коллегия ОГПУ постановила:
«Павлова Михаила Алексеевича, Корон Николая Николаевича приговорить к расстрелу с заменой заключением в концлагерь сроком на десять лет, считая срок со дня ареста. Дело сдать в архив».
В это же время завершил свой знаменитый рейс «А. Сибиряков», научным руководителем которого был Визе. Он знал, что его друг осел на Дальнем Востоке, хотел с ним повидаться, но когда узнал об аресте Павлова, искать встречи не рискнул. Кто его за это осудит? Только такие гиганты, как академики А. Ф. Иоффе и П. Л. Капица, могли себе позволить выступить в защиту невинно осужденных.
Заключенный Павлов был использован для проведения геологических изысканий вдоль участка Волочаевка – Комсомольск проектируемой железной дороги. Здесь он довольно быстро обнаружил признаки марганцевых руд и предположил существование месторождения где-то выше, в горах Вандана. Начальство заинтересовалось открытием Павлова, и осенью 1933 года за счет ресурсов Дальневосточного управления лагерей была образована во главе с Павловым поисковая партия из 15 человек заключенных. Сразу же были получены хорошие результаты, фронт работ расширился, постепенно партия трансформировалась в экспедицию, состав которой доходил до 120 человек. Были построены жилые бараки и производственные помещения, велись горно-проходческие и буровые работы, химико-аналитические исследования. Опытное обогащение руды, проведенное специалистами горного института, показало, что она обладает высокими качествами, «технически аналогична рядовой Чиатурской руде и приближается к первому классу экспортной Никопольской».
Работы продолжались до середины 1936 года. Интерес местного руководства, не поддержанного Москвой, исчез, и деятельность экспедиции была свернута.
По подсчетам Павлова запасы Ванданского месторождения составляли не менее семисот тысяч тонн руды, а геологическая перспектива – два миллиона тонн. В своем последнем отчете он написал, что месторождение может стать базой марганцевой промышленности Дальнего Востока. Но это уже никого не интересовало. На отчете поставили гриф «секретно» и отправили в закрытые фонды до лучших времен.
Строительство железной дороги также закончилось, по ней пошел первый поезд, и необходимость в услугах геологов отпала. Павлова перевели на основную работу заключенных – лесоповал, но выполнять ее он уже физически был не в состоянии. Таких обессиливших, не способных не только выполнять план, но и вообще выходить на работу оказалось много, и начальство решило избавиться от балласта. Быстро сфабриковали дело о саботаже и 40 человек, в том числе и Павлова, которому еще приписали контрреволюционную агитацию и восхваление фашистов, приговорили к расстрелу. Четвертого июня 1938 года в подвале Хабаровской тюрьмы приговор был приведен в исполнение, поражающим своей дикостью и варварством способом. Каждому приговоренному к расстрелу давали в руки дощечку, на которой четким хорошим почерком была написана фамилия расстреливаемого. Ставили к стенке, фотографировали, забирали дощечку, расстреливали. И так – сорок раз подряд. Каково же было не первому все это видеть и ждать своей очереди.

 

Павлов за мгновение до расстрела


Вот так народная власть очищалась от лучших представителей народа.
22 марта 1957 года Хабаровский краевой суд отменил постановление Тройки УНКВД по ДВК. Военный Трибунал пересмотрел и отменил оба постановления: от 27.10.1932 года (расстрел с заменой на отбывание десяти лет в концлагере) и от 26.03.1938 г. (расстрел с приведением его в исполнение). Оба дела против Михаила Алексеевича Павлова прекращены за отсутствием в его действиях состава преступления.
Как сказано в справке, которую получил в 1972 году муж внучки Павлова военный моряк А. А. Белоусов, « .. из-за отсутствия данных в деле установить точное место захоронения не представляется возможным. Общее место захоронения граждан, репрессированных в тот период в гор. Хабаровске, расположено в районе городского кладбища».
Мыс и гора на западном побережье северного острова Новой Земли на п-ове Литке. Назвал в 1913 году Г. Я. Седов.

 

Ледник Павлова

(фото Е.А. Кораго)


Ледник на западном побережье северного острова Новой Земли в зал. Иностранцева. Назвал в 1913 году Г. Я. Седов.
Озеро на о. Джексона арх. ЗФИ.

 

Вернуться на главную страничку